Неточные совпадения
«Пей, вахлачки, погуливай!»
Не в меру было весело:
У каждого в груди
Играло чувство новое,
Как будто выносила их
Могучая
волнаСо дна бездонной пропасти
На свет, где нескончаемый
Им уготован пир!
Из этих
волн звуков очертывалась у него в фантазии какая-то музыкальная поэма: он силился уловить тайну создания и три утра бился, изведя толстую тетрадь нотной бумаги. А когда
сыграл на четвертое утро написанное, вышла… полька-редова, но такая мрачная и грустная, что он сам разливался в слезах,
играя ее.
Река произвела
на меня чарующее впечатление: мне были новы, странны и прекрасны мелкие зеленоватые
волны зыби, врывавшиеся под стенки купальни, и то, как они
играли блестками, осколками небесной синевы и яркими кусочками как будто изломанной купальни.
К нему,
на золотой песок,
Играть я в полдень уходил
И взором ласточек следил,
Когда они, перед дождем,
Волны касалися крылом.
Александра Яковлевна только что встала, и в утреннем негляже казалась утопающей в
волнах тончайшего батиста и дорогих кружев, сквозь которые в подобающих местах просвечивало ее выхоленное, атласное, розовое тельце. С тех пор как мы покинули ее в Шестово, она пополнела и посвежела, красивое личико приобрело выражение большей самоуверенности и даже игривого нахальства. Она сидела, грациозно откинувшись
на спинку chaise-longue и капризно
играла миниатюрными ножками, обутыми в шитые золотом китайские туфельки.
Горячие лучи солнца переливаются
на верхушках
волн золотистым блеском, заливают часть горизонта, где порой белеют в виде маленьких точек паруса кораблей, и
играют на палубе «Коршуна», нежа и лаская моряков. Ровный норд-ост и влага океана умеряют солнечную теплоту. Томительного зноя нет; дышится легко, чувствуется привольно среди этой громадной волнистой морской равнины.
Мы шли очень легко по мокрому песку, твердо убитому
волнами; и часа через два-три наткнулись
на бивак. Никто даже нас не окликнул, и мы появились у берегового балагана, около которого сидела кучка солдат и
играла в карты, в «носки», а стоящие вокруг хохотали, когда выигравший хлестал по носу проигравшего с веселыми прибаутками. Увидав нас, все ошалели, шарахнулись, а один бросился бежать и заорал во все горло...
Волны все бежали и плескались, а
на их верхушках, закругленных и зыбких,
играли то белая пена, то переливы глубокого синего неба, то серебристые отблески месяца, то, наконец, красные огни фонарей, которые какой-то человек, сновавший по воде в легкой лодке, зажигал зачем-то в разных местах, над морем…
— Глумов! да неужто же ты не помнишь? еще мы с тобой соперничали: ты утверждал, что вече происходило при солнечном восходе, а я — что при солнечном закате? А"крутые берега Волхова, медленно катившего мутные
волны…"помнишь? А"золотой Рюриков шелом,
на котором,
играя, преломлялись лучи солнца"? Еще Аверкиев, изображая смерть Гостомысла, написал:"слезы тихо струились по челу его…" — неужто не помнишь?
На гребнях маленьких, чуть плещущих
волн играют голубые драгоценные камни.
Года три назад я был в Греции. Наш пароход отошел от Смирны, обогнул остров Хиос и шел через Архипелаг к Аттике. Солнце село, над морем лежали тихие, жемчужно-серые сумерки. В теплой дымке медленно вздымались и опускались тяжелые массы воды. Пароход резал
волны, в обеденном зале ярко горели электрические огни, в салоне
играли Шопена. Я стоял
на палубе и жадно, взволнованно смотрел вдаль.
А море — дышит, мерно поднимается голубая его грудь;
на скалу, к ногам Туба, всплескивают
волны, зеленые в белом,
играют, бьются о камень, звенят, им хочется подпрыгнуть до ног парня, — иногда это удается, вот он, вздрогнув, улыбнулся —
волны рады, смеются, бегут назад от камней, будто бы испугались, и снова бросаются
на скалу; солнечный луч уходит глубоко в воду, образуя воронку яркого света, ласково пронзая груди
волн, — спит сладким сном душа, не думая ни о чем, ничего не желая понять, молча и радостно насыщаясь тем, что видит, в ней тоже ходят неслышно светлые
волны, и, всеобъемлющая, она безгранично свободна, как море.
Играли волны, и Шакро, сидевший
на корме, то пропадал из моих глаз, проваливаясь вместе с кормой, то подымался высоко надо мной и, крича, почти падал
на меня.
Здесь слышался отдаленный плеск
волн;
на другой аллее, повыше,
играл оркестр.
Играют волны страусовых перьев; переливается блеск золота в блеск алмазов; бархаты пышут яркостью своих цветов; черные соболи нежатся
на женских коленках.
Когда они проснулись, был уже вечер.
На столе, покрытом скатертью с красною оторочкой, горела сальная свеча. Девочка, проворная, как белка, ставила
на него огромные ломти черного хлеба и огромную деревянную солоницу с узорочною резьбой. Хозяйки не видать было. Котенок
играл бумажкой, которую
на нитке спускала с полатей трехлетняя девочка. Из-под белых волос ее, расправленных гребешком, словно
волны молодого барашка, и свесившихся вместе с головой, можно было только видеть два голубые плутоватые глазка.
Так он и не докончил обзора галереи Главного дома, со всех сторон стесненный густой
волной народа, глазеющего
на своды, крышу, верхние проходы, —
на одном из них
играл хор музыки, —
на крикливо выставленный товар,
на все, что ему казалось диковинкой. Некоторые мужики и бабы шли с разинутыми ртами.
Первою
волною поднялись умолкшие скрипки… ах, как взвыли они, точно не
на струнах, а
на моих жилах
играл музыкант!
— Дай бог тебе счастье, если ты веришь им обоим! — отвечала она, и рука ее
играла густыми кудрями беспечного юноши; а их лодка скользила неприметно вдоль по реке, оставляя белый змеистый след за собою между темными
волнами; весла, будто крылья черной птицы, махали по обеим сторонам их лодки; они оба сидели рядом, и по веслу было в руке каждого; студеная влага с легким шумом всплескивала, порою озаряясь фосфорическим блеском; и потом уступала, оставляя быстрые круги, которые постепенно исчезали в темноте; —
на западе была еще красная черта, граница дня и ночи; зарница, как алмаз, отделялась
на синем своде, и свежая роса уж падала
на опустелый берег <Суры>; — мирные плаватели, посреди усыпленной природы, не думая о будущем, шутили меж собою; иногда Юрий каким-нибудь движением заставлял колебаться лодку, чтоб рассердить, испугать свою подругу; но она умела отомстить за это невинное коварство; неприметно гребла в противную сторону, так что все его усилия делались тщетны, и челнок останавливался, вертелся… смех, ласки, детские опасения, всё так отзывалось чистотой души, что если б демон захотел искушать их, то не выбрал бы эту минуту...
Играет «верховой» ветер, загоняя
на берег
волну, ослепительно сверкает солнце, отражаясь ярко-белыми пучками от синевато-стеклянных боков льдин.
Над ними небо, серое, ровно затянутое тучами, и лодкой
играет мутно-зеленое море, шумно подбрасывая ее
на волнах, пока еще мелких, весело бросающих в борта светлые, соленые брызги.
Лодка колыхалась
на волнах, шаловливо плескавшихся о ее борта, еле двигалась по темному морю, а оно
играло все резвей и резвей.
Наконец всем уже невтерпеж стало, и стали ребята говорить: ночью как-никак едем! Днем невозможно, потому что кордонные могут увидеть, ну а ночью-то от людей безопасно, а бог авось помилует, не потопит. А ветер-то все гуляет по проливу,
волна так и ходит; белые зайцы по гребню
играют, старички (птица такая вроде чайки) над морем летают, криком кричат, ровно черти. Каменный берег весь стоном стонет, море
на берег лезет.
И пустынное море смеялось,
играя отраженным солнцем, и легионы
волн рождались, чтоб взбежать
на песок, сбросить
на него пену своих грив, снова скатиться в море и растаять в нем.
Слегка облокотившись
на проволочную сетку, Вера Львовна с наслаждением глядела, как
играли в
волнах белые барашки, а в голове ее под размеренные вздохи машины звучал мотив какой-то самодельной польки, и с этим мотивом в странную гармонию сливались и шум воды под колесами и дребезжание чашек в буфете…
Усталое солнце томно погружало лицо свое в средиземные
волны, раскаляя длинную полосу
на море, которое готово было вспыхнуть, Несколько забытых, опоздалых лучей солнца
играли на крестах храмов христианских; Александрия была тогда поклонница Христова, придавая чистой религии его свои неоплатонические оттенки и свою мистическую теургию Прокла и Аполлония.
Валя жалел бедную русалочку, которая так любила красивого принца, что пожертвовала для него и сестрами, и глубоким, спокойным океаном; а принц не знал про эту любовь, потому что русалка была немая, и женился
на веселой принцессе; и был праздник,
на корабле
играла музыка, и окна его были освещены, когда русалочка бросилась в темные
волны, чтобы умереть.